Последний живой освободитель Освенцима: как поляки разлюбили спасших их красноармейцев

73

Последний живой освободитель Освенцима: как поляки разлюбили спасших их красноармейцевВ канун 75-летия освобождения концлагеря и V Всемирного форума памяти Холокоста ветеран ВОВ Иван Мартынушкин рассказал «КП», как и почему поляки любили и разлюбили спасших их красноармейцев, и что с этим делать.18 января Ивану Степановичу Мартынушкину исполнилось 96 лет. Но в это невозможно поверить. Такой энергии, такому острому уму, живому интересу ко всему и отличной физической форме могут завидовать люди на полвека моложе. Он был бы готов даже по традиции отправиться в январе на торжества в Польшу, если бы тамошние власти не сотворили сейчас то, что сотворили…Последний живой освободитель Освенцима: как поляки разлюбили спасших их красноармейцевФото: ЕЛЕНА ЧИНКОВА«ДО СИХ ПОР СНИТСЯ, ЧТО В БОЮ АВТОМАТ НЕ СТРЕЛЯЕТ»— Иван Степанович, где вас застала война?— Я был в деревне и мне ещё не исполнилось 18 лет. Но к концу сентября стали брать ребят моего возраста. Тетя собрала мне котомку, и я пошел 15 км до военкомата. Для деревенских такие расстояния привычны. Там мне сказали: твой возраст не подходит, тем более ты не наш (я числился в московском военкомате), возвращайся домой и жди, когда за тобой приедут. Я отказался, сел на поезд до Рязани и явился в сборный пункт. Завезли нас не к фронту, а на крайнюю точку Дальнего Востока, озеро Ханка. Там я учился в школе связи, потом мне предложили пойти в танковое училище. До войны-то я ходил в московский аэроклуб — тогда все ребята хотели стать летчиками, и не в последнюю очередь из-за красивой формы. Теперь же согласился в танковое. Нас зачислили в карантин, а ночью шум, грохот…Утром училища уже нет! Тогда была очень тяжелая обстановка под Москвой и, видимо, его целиком за ночь погрузили и отправили к столице. А нам сказали: либо возвращаетесь в свою часть, либо в пулеметно-минометное училище в Хабаровск. Я выбрал второй путь. После училища меня направили в Сибирский военный округ, а в сентябре 1943 года я попал на фронт. Нас готовили к форсированию Днепра. Мы прибыли в Киев, когда он был уже взят. Город горел, шла стрельба…Последний живой освободитель Освенцима: как поляки разлюбили спасших их красноармейцевФото: ЕЛЕНА ЧИНКОВА— Ваше само страшное воспоминание о войне?— Командир нашей дивизии написал мемуары «Из боя в бой». Начиная от Днепра и кончая Чехословакией, мы продвигались пешком, ползком, где-то бегом. Выделить что-то из огромной цепочки постоянных боев и смерти трудно. Все, что можно было испытать, мы испытали. Однажды около нас бухнула бомба и ушла в болото, мы попадали, лежим и ждем, когда она рванет. А она не рванула! Таких моментов было много. А самый запомнившийся — это мой первый бой под Житомиром. Я был командиром пулеметного взвода, в качестве личного оружия при мне был карабин. Мы шли в атаку, и в какой-то момент я бросил свой карабин, забрав у лежавшего раненого солдата автомат. Видим, как из деревни выбегают полураздетые немцы. Я пытаюсь стрелять, а автомат не дает выстрел. Мне до сих пор снятся сны, что на меня нападают, я хватаюсь за оружие, нажимаю и ничего не получается, сердце сжимается. В таком состоянии и просыпаюсь…Ежели говорить о тяжелых моментах, то вспоминается дорога на фронт, когда я проезжал оккупированные области. Такая разруха! От деревень одни печи. А самое главное — это выходившие на перрон дети. На дворе стоял октябрь, а они босые, в подаренных кем-то телогрейках. Мы отдавали им все, что могли, вплоть до портянок.Последний живой освободитель Освенцима: как поляки разлюбили спасших их красноармейцевОсвенцим — Аушвиц — фашистский лагерь смерти на территории Польши — сейчас превращен в мемориал. Фото: EAST NEWSКАКИМ УВИДЕЛ ЛАГЕРЬ СМЕРТИ— Как вы освобождали Освенцим? Каким он вам запомнился?— Мы не знали, что идем освобождать Освенцим. После освобождения Кракова шли бои за села, и немцы страшно сопротивлялись. Мы вышли на огромное поле, полностью огороженное мощным забором из колючей проволоки. Тогда мы и узнали, что это лагерь. Мы выполняли задачу подразделения провести зачистку местности, проверить каждый дом, подвал, погреб. Во время движения нашей цепи стали замечать и узников. У нас оставалось 20-30 минут, и мы с офицерами зашли в один барак. Возле него стояла группа людей, мы друг друга не поняли, но главное они осознали — пришли освободители. В их глазах была радость. Они показывали на себя и говорили: Hungary. Они оказались из Венгрии.— Масштаб ужаса тогда не осознали?— Нет, мы увидели лишь небольшой кусочек этой «фабрики смерти». Заглянули в барак, чувствовали, что в темноте находятся люди. И в таком состоянии, что не могут подняться. Перед нашим приходом всех, кто мог передвигаться, немцы собрали в колонну и погнали вглубь территории к Германии. Это примерно 8-10 тысяч узников. Тот поход прозвали «маршем смерти». А о масштабе лагеря мы все узнали из материалов комиссии для Нюрнбергского процесса. Это был шок. Тогда я, в частности, узнал, что в октябре туда прибыло 15000 наших воинов, на которых немцы впервые испытывали газ «Циклон Б», а к февралю из них осталось 60 человек.Последний живой освободитель Освенцима: как поляки разлюбили спасших их красноармейцевДети — узники лагеря. Фото: EAST NEWSПЕРЕД ПОЛЬШЕЙ БЫЛ СПЕЦИНСТРУКТАЖ— Как поляки встречали красноармейцев?

— Перед Польшей у нас была большая политподготовка, нам разъясняли нашу политику в отношении этой страны. Говорилось, что Польша — это союзник в борьбе с фашистским захватчиком, она сильно пострадала и нуждается в нашей помощи. У каждого солдата спрашивали: что ты будешь говорить при встрече с польским гражданином? Чтобы каждый боец мог разъяснить населению, с какими задачами мы пришли. Потом уже из мемуаров я узнал, что Сталинпредложил написать нормы поведения Красной Армии за рубежом. Они были утверждены Государственным комитетом обороны, спущены фронтам, вокруг этих документов и строилась воспитательная работа. С поляками надо было устанавливать дружественные отношения, никакого насилия и экспроприации. Вот с таким настроением мы и пришли. Перед нами стояла также задача освободить Краков без разрушений, поэтому авиацию мы не применяли. Известно, что этот город ждала участь взорванной Варшавы. И большую роль в его спасении сыграли в том числе советские разведчики.Там же произошел один яркий эпизод. Один местный житель мне сказал: «Пан-офицер, у меня немцы забрали пианино. Не могли бы ваши солдаты принести его обратно? ». Вот вам и отношение. Хотя поляки тогда подвергались сильной обработке Геббельса: дескать, придут русские, и вы еще наплачетесь.— Нынешней обработкой Геббельс был бы очень доволен. Что скажете полякам, которые не отмечают 75-летие освобождения Варшавы, не приглашают на памятные торжества в Освенцим президента России, обвиняют СССР в развязывании Второй мировой войны, а современную Россию — в искажении истории?— Надо знать Польшу. На Ялтинской и Потсдамской конференциях лидеры «большой тройки» очень много говорили о Польше. Рузвельт отмечал: «Польша на протяжении пяти веков — больная голова Европы». А Черчилль в своей книге «Вторая мировая война» потом писал: «Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнусных! И все же всегда существовали две Польши: одна боролась за правду, а другая пресмыкалась в подлости». Вот это сейчас и происходит. Такая элита… Но я не хочу ничего плохого говорить о народе Польши: до выхода на пенсию я часто общался с поляками, по долгу службы в Совете экономической взаимопомощи я много туда ездил, и никаких выпадов никогда не было. А международные песенные фестивали в Сопоте были целым явлением, поляки с удовольствием исполняли наши песни.— А сейчас запрещают петь «Темную ночь»…— В 1957 году я приезжал туда с выставкой по мирному атому. Только что затих Будапешт, у резиденции министра обороны Рокоссовского польская молодежь устроила протесты. Но все равно нас встретили нормально. А ведущий концерта, помню, сказал: «Мы отдали Советскому Союзу Рокоссовского, а он нам — пшеницу». Мы ведь поставляли Польше продовольствие, строительные материалы и многое другое.Последний живой освободитель Освенцима: как поляки разлюбили спасших их красноармейцевКрасноармейцы освобождают узников Освенцима. Фото: EAST NEWSКАК КЛАНЯЛИСЬ ПУТИНУ— На 60-летие освобождения Освенцима вы летали вместе с Владимиром Путиным. 15 лет назад все было еще достойно?— Да, съехалось более 40 лидеров государств, все было очень торжественно. Тогдашний польский президент Александр Квасьневский наградил ветеранов орденами, кланялся Путину за освобождение страны и сохранение Кракова, отдавал должное погибшим красноармейцам (а это 600 000 человек). Это было не какое-то казенное мероприятие: артисты читали письма узников, пели военные песни, обстановка была очень теплой. А через 5 лет я приехал уже совсем в другую обстановку. Ко мне подошел журналист Euronews с вопросом: «А вы знаете, что польские школьники считают, что Краков и Освенцим освободили американцы? ». Мы удивились: «Не может такого быть! ». Он предложил выйти на улицу и проверить. Но мои «опекуны» меня не отпустили из-за сильного мороза, предложив поверить на слово…А потом я это слышал уже сам и от взрослых людей.Мы ездили снимать документальный фильм об освобождении Кракова, и их невозможно было переубедить. Режиссер тогда выложил спорившим с ним несколько купюр и сказал: ну, мы пойдем работать, а вы пока поищите информацию хоть об одном американце. Когда мы вернулись, они были удивлены результатам. Вот какая там пропаганда. Я выступал перед главой польского Сейма и руководством Кракова на этот счет. Спрашивал: почему я — освободитель вашего города — слышу такие вещи? В ответ: ну, это не все так думают.На самом деле, все это идет из 90-х. Правильно, что сейчас Россия рассекречивает документы по Польше. Пришло время расчищать этот мусор.Последний живой освободитель Освенцима: как поляки разлюбили спасших их красноармейцевОсвобожденные из немецкого лагеря смерти встречают бойцов Красной Армии. Фото: EAST NEWS«ПРОСПАЛ ПОБЕДУ В ГОСПИТАЛЕ»— Где вы встретили День Победы в 45-м?— В госпитале в Чехословакии. Помню, как гадали с офицерами, когда закончится война. Кто-то считал, что 1 мая, а я ставил на 20 апреля. В итоге в этот день меня ранило и я оказался в госпитале. И мне туда позвонили с вопросом: «Старший лейтенант, а ты знаешь, какое сегодня число? 20 апреля! Для тебя война закончилась». А в великий день утром начинается такая стрельба (а госпиталь находился в прифронтовой линии), что я достаю из-под подушки пистолет, присматриваюсь из своей мансарды, а тут капитан кричит: «Вылезай, ты проспал Победу! ». Мы стали доставать свои запасы и отмечать. Ликование было страшное!ИЗ ДОСЬЕ «КП»:Иван Степанович МАРТЫНУШКИН родился 18 января 1924 года в селе Пощупово Рязанской области. В 1942 году окончил Хабаровское пулеметно-минометное училище, в 1943 году направлен на фронт. Служил в 1087-м полку 322-й стрелковой дивизии, командир пулеметного взвода. Был в числе освобождавших концлагерь Освенцим. Дважды был ранен. Старший лейтенант в отставке.После войны работал с командой Курчатова в Комитете атомной энергии под руководством Берия; в Совете экономической взаимопомощи.Награжден Орденом Красного Знамени, Орденом Отечественной Войны I и II степеней, орденом Красной звезды, наградами за участие в организации создания атомного и водородного щитов СССР и др.Обложка: Фото EAST NEWS