Москва с опаской принимает нового президента Ирана

3

712f731d6177Многие страны приветствовали избрание нового иранского президента, который только что официально вступил в должность, но выражают сомнения в возможности серьезных изменений в иранской политике после его прихода к власти. Но немногие государства демонстрируют такое непостоянство и колебания, как Россия. В последние недели средства массовой информации сообщали о том, что президент Владимир Путин посетит Тегеран, и что Москва продаст Ирану современные системы вооружений. Но спустя несколько дней эти заявления дезавуировали. Российские интересы в отношении Ирана сложны и зачастую находятся в противоречии друг с другом, чем и объясняется столь неустойчивое на первый взгляд поведение российского политического руководства. Об этом отмечает Ричард Вайц в «World Politics Review» (США).

У Москвы в отношении Ирана существует шесть основополагающих целей. Это поддержка усилий по нераспространению, недопущение войны и смены режима, поддержание региональной безопасности, сведение к минимуму международных санкций, сохранение дипломатических рычагов влияния, а также продвижение энергетического и экономического сотрудничества. Однако приоритет тех или иных целей зависит от складывающейся ситуации.

Российские руководители против создания Ираном ядерного оружия, но не из-за того, что они опасаются иранского ядерного нападения. Скорее, их беспокоят перспективы международного режима ядерного нераспространения, особенно сейчас, когда ядерное оружие может появиться у многих российских соседей. Кроме того, страны НАТО выдвигают иранскую деятельность в ракетно-ядерной области в качестве обоснования для реализации своих программ противоракетной обороны, в то время как Москва считает, что данные программы ослабляют ее силы ядерного сдерживания.

Их также беспокоит то, что Израиль и Соединенные Штаты могут использовать военную силу против Ирана, если ядерная проблема не будет решена дипломатическим путем. Крупная война будет способствовать развитию исламистского экстремизма на Кавказе и приведет к непредсказуемой смене власти в Тегеране. В результате такой смены в Иране может возникнуть более радикальное или более прозападное правительство, и в любом случае это будет противоречить российским интересам. Скорее всего, конфликт приведет к повышению цен на нефть и газ, дав России дополнительные доходы. Однако российская территория находится в неудобной близости к Ирану. Русские могут также опасаться, что иранские ядерные материалы попадут в руки исламских террористов в случае конфликта или дестабилизации власти в Иране.

В общем плане Кремль хочет, чтобы некоторые направления иранской политики претерпели изменения, а сам режим сохранился. Российское руководство предпочло бы, чтобы Тегеран продолжал проводить свою антизападную политику, причем не из-за того, что Москве нравится такая позиция Ирана, а потому что по причине трений между Ираном и Западом Россия, а также Китай остаются главным партнерами этой страны из числа великих держав. Такая напряженность также ослабляет иранскую поддержку планам строительства транскаспийских энергетических трубопроводов, которые намерен финансировать Запад, и ведет к повышению мировых цен на энергоресурсы, ограничивая экспорт нефти и газа из Ирана. Далее, российские лидеры знают, что если к власти придет иранская оппозиция, она может призвать Москву к ответу за поддержку администрации покинувшего свой пост президента Махмуда Ахмадинежада.

После распада Советского Союза Россия и Иран сотрудничают по важным вопросам региональной безопасности. В 1990-е годы две страны действовали совместно, стремясь положить конец гражданской войне в Таджикистане. Они поддерживали противников афганских талибов и препятствовали усилению турецкого влияния в Центральной Азии. Кроме того, Тегеран отказался поддерживать мусульманских боевиков в Чечне и вооруженные группировки исламистов, действующие в других частях России. В настоящее время Россия и Иран это основные сторонники и спонсоры сирийского режима. В будущем интересы безопасности России и Ирана могут совпасть в таких местах, как Афганистан, Ирак и Пакистан.

Верно то, что после появления десять лет тому назад разоблачающих сведений о масштабной и тайной ядерной программе Ирана российское правительство оказывает давление на Тегеран, пытаясь ограничить и сдержать его работы в ядерной области. Россия намеренно задерживала строительство первого ядерного реактора Ирана в городе Бушер, а также поддержала ряд резолюций ООН о введении санкции против этой страны. Однако российские официальные лица выступают против «сокрушительных» санкций, заявляя, что такие меры будут контрпродуктивны, и что для противодействия ядерным устремлениям Ирана надо сделать ситуацию вокруг него менее угрожающей. Вместо принятия новых санкций они призывают к активизации диалога между Вашингтоном и Тегераном, а также к принятию других коллективных мер, направленных на исправление иранского поведения. Российские представители приводят в качестве объяснений гуманитарные и тактические соображения, но вместе с тем, им не хочется наносить вред коммерческим интересам России в Иране.

Экономические связи между Россией и Ираном невелики по объему, учитывая размеры экономик двух стран. Однако две влиятельные российские группы, к которым относятся атомные и оборонные компании, получают существенную прибыль от поставок в Иран атомной техники, технологий и оружия из России. Кроме того, российским фирмам выгодно то, что Иран отлучен от западных рынков. Такие узкие соображения порой перевешивают общую российскую заинтересованность в нераспространении и добрых отношениях с Западом.

Российским дипломатам также нужно поддерживать связи с Тегераном, чтобы Москва могла выступать в качестве посредницы между Ираном и Западом. В таком случае и западные, и иранские представители будут искать расположения Москвы, идя ей на уступки в других вопросах. И Буш, и Обама называли Россию потенциальным партнером США в сдерживании иранских работ в ядерной области. Тем не менее, Россия воздерживается от любых совместных инициатив с администрацией Обамы по оказанию давления на Иран. Отчасти это вызвано тем, что такие действия покажут, насколько ограничено влияние Москвы на Тегеран.

На самом деле, Москве, как и всем остальным, очень трудно вести дела с этим клерикальным режимом. Идеологические разногласия, историческая вражда и неуверенность в преданности партнера приводят к тому, что ни та, ни другая страна не могут и не хотят полностью доверять друг другу. Иранцы осуждают недостаточную российскую поддержку своим ядерным амбициям, что проявилось в длительных проволочках при строительстве Бушерской АЭС. Им не нравится нежелание русских поставлять в Иран современные системы вооружений, что доказывает отмена контракта на поставку в Иран современных зенитно-ракетных комплексов С-300. Они также недовольны прошлыми случаями, когда Москва жертвовала иранскими интересами, якобы преследуя свои цели в Европе. А русских раздражает то, что иранцы не проявляют особой благодарности за российское противодействие санкциям.

Стремясь наилучшим способом воспользоваться такой ситуацией, российское правительство эксплуатирует это недоверие, заставляя иранцев проявлять осторожность и не раздражать излишне Москву. Поддержка некоторых санкций также служит сигналом о том, что Россия при необходимости может усложнить иранцам жизнь. Публично русские осуждают санкции, введенные в одностороннем порядке западными странами в дополнение к санкциям ООН. Но в душе они наверняка приветствуют их, поскольку такие санкции усиливают влияние Москвы на Тегеран. Российские дипломаты могут сказать, что они спасли Иран от более серьезных санкций, но не смогут поступать так и дальше, если Тегеран не исправит свое поведение.

Наверное, основная часть российского руководства вместе с руководителями других государств радуется уходу Ахмадинежада. Его политика создавала напряженность в российско-иранских отношениях, а его непопулярность внутри страны и экстремистские высказывания осложняли России осуществление посреднических усилий. Но желание Роухани уменьшить экономическую и дипломатическую изоляцию Ирана способно привести к примирению между Тегераном и Вашингтоном. И по всем вышеуказанным причинам Москва не будет приветствовать такое сближение.

Ричард Вайц — старший научный сотрудник Института Хадсона (Hudson Institute) и старший редактор World Politics Review.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here