Иранская версия Карабахского урегулирования

498

armarmap170211-300x247У Ирана есть собственный план по урегулированию нагорно-карабахского конфликта. Об этом заявил посол Исламской Республики в Баку Мохсен Пакайин. По словам иранского дипломата, продолжающееся армяно-азербайджанское противостояние является угрозой для региональной безопасности, а его разрешение – важным приоритетом для официального Тегерана. Насколько серьезной является дипломатическая альтернатива Ирана? Можно ли говорить об активизации усилий Исламской Республики на Южном Кавказе? На эти вопросы попутался ответить политолог Сергей Маркедонов.

Мохсен Пакайин, как и положено дипломату, не стал спешить с изложением основных пунктов иранского плана. Он пообещал, что все детали будут обнародованы в нужное время и в нужном месте. Однако вне зависимости от времени и места публикации тегеранской альтернативы уже очевидно то, что на сегодняшний день Иран является единственным государством, которое заявляет о наличии у него проекта урегулирования конфликта, отличающегося от так называемых обновленных Мадридских принципов.

В июне нынешнего года свою приверженность «принципам» в очередной раз подтвердили три страны-сопредседателя Минской группы ОБСЕ (США, Франция и Россия). Европейский союз на этом направлении крайне пассивен и в целом придерживается той линии, которую озвучивает его своеобразный представитель в лице официального Парижа. Турция же, будучи стратегическим союзником Азербайджана, стремится увязывать процесс нормализации отношений с Арменией с урегулированием нагорно-карабахского противостояния. Настаивая при этом на территориальной целостности прикаспийской республики и освобождении оккупированных районов вокруг бывшей НКАО от армянских сил. Однако Анкара отнюдь не акцентирует внимание на некоей миротворческой альтернативе.

Между тем Иран далеко не первый раз заявляет о наличии у него своего собственного мирного плана. Заявление Мохсена Пакайина ничего принципиально нового не открыло. Еще в апреле 2010 года тогдашний министр иностранных дел Исламской Республики Манучехр Моттаки (оставил свой пост в декабре того же года) заявлял о существовании особой иранской версии мирного урегулирования. Впоследствии, когда заходила речь о дипломатической активизации Ирана на Южном Кавказе, этот тезис повторялся. Не стоит сбрасывать со счетов, что у Тегерана к тому же имеется определенный, хотя и не слишком удачный опыт дипломатического посредничества между Арменией и Азербайджаном. Еще в разгар военного конфликта в Нагорном Карабахе в 1992 году Тегеран предпринял усилия миротворческого порядка. При этом Иран никогда не скрывал своего критического отношения к деятельности Минской группы ОБСЕ, неизменно подчеркивая, что она не заинтересована в действительном разрешении многолетнего конфликта.

Какие же интересы угадываются за словами о «плане Тегерана»? Во-первых, Иран не устраивает такое разрешение конфликта, при котором возрастет роль внешних игроков (в особенности США). Между тем один из пунктов обновленных Мадридских принципов предполагает проведение миротворческой операции и международные гарантии безопасности. Исламская Республика по-прежнему придерживается той точки зрения, что в Закавказье должны присутствовать лишь региональные силы, к которым она относит Армению, Азербайджан, Грузию, Россию, Турцию и саму себя. Во-вторых, Тегеран опасается «разморозки» нагорно-карабахского конфликта по грузинскому или аналогичному сценарию. Во многом по той же самой причине из-за опасения интернационализации Кавказа. Ведь в случае разворачивания военного конфликта в Нагорном Карабахе складывается большая вероятность вмешательства внешних сил. И не в пользу самого Ирана, не заинтересованного в резких переменах закавказского геополитического ландшафта. В-третьих, Исламская Республика недавно пережила президентские выборы, которые помимо внутриполитического измерения имели и отчетливое международное значение. Сейчас пришла пора более точного определения приоритетов. И Тегеран хочет продемонстрировать преемственность внешнеполитической линии. Несмотря на то что фокус иранской внешней политики – это Ближний Восток, Исламская республика хотела бы сохранить свою роль влиятельного регионального игрока и на Южном Кавказе. Игрока, готового предложить свои посреднические услуги и Еревану, и Баку. Не стоит сбрасывать со счетов и непростой контекст ирано-азербайджанских двусторонних отношений. Иран заинтересован в том, чтобы не усугублять имеющиеся противоречия. Однако при этом совсем не очевидно, что он удовлетворен партнерством Баку с США, Великобританией и Израилем.

Таким образом, «план Ирана» в том виде, в котором он существует сегодня (то есть в риторике его дипломатов), это, скорее, не строго разработанная конструктивная альтернатива, сколько неприятие того, что предлагается в качестве основы для урегулирования конфликта. В этой риторике есть и заведомо невыполнимые идеи. Ведь как бы кому ни хотелось оставить Кавказ «региональным силам», интерес к нему проявляли и будут проявлять внешние игроки. Для этого у каждого найдется немало причин. Да и в определении «внешних» и «региональных» игроков у Тбилиси, Баку и Еревана будут свои представления, не похожие на российские, турецкие и иранские подходы. Как бы то ни было, а Исламская республика последовательно продолжает свою линию, нацеленную на минимизацию международного влияния на Кавказский регион.

Источник: ARMENIA Today

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here