Блокадный Степанакерт: воспоминания очевидцев 25 лет спустя

8

Блокадный Степанакерт: воспоминания очевидцев 25 лет спустя

Экспертное совещание «Прорыв блокады Степанакерта: 25 лет спустя» прошел в среду в Ереване. В ходе мероприятия армянские и международные эксперты рассказали о некоторых эпизодах и фактах, касающихся ситуации, сложившейся в столице Карабаха 25 лет назад, которые зачастую искажаются азербайджанской стороной, а также дали оценку нынешней обстановке в Карабахе.

В ходе совещания своими воспоминаниями поделилась российский журналист, автор документальных фильмов о Карабахе Светлана Кульчицкая, посетившая в 1992 году Арцах, и снявшая три документальных фильма.

«Я помню все, практически каждый день. Сегодня на улице такой снег, который был также и 25 лет назад, когда я впервые прилетела сюда из Петербурга. Тогда в Карабахе началась блокада, и туда везли горючее. Я летела на вертолете, битком забитом горючим. В течение недели не было никаких рейсов туда, и тогда я поняла, что стреляют, потому что наш вертолет обстреляли. К счастью пуля попала между баков с горючим», — рассказала Кульчицкая.

Она отметила, что жила в роте вместе с ополченцами, а на завтрак там ели хлеб, запивая чаем. Это, по словам женщины, было основным питанием в годы блокады.

«В подвале, где я жила были ополченцы, пожилые люди, женщины и дети. Воду таскали по улице на санках, потому что в домах воды не было. При мне пришла первая мука. Я помню, как ее распределяли», — добавила Кульчицкая.

Она рассказала, что в течение 2-3 лет приезжала три раза в Карабах. «Когда я ехала обратно в Петербург чтобы приготовить материал, транспорта не было, и я ехала на бензовозе. Прошло столько лет, а я всегда буду об этом помнить. Это незаживающая рана», — добавила Кульчицкая.

Как рассказал журналистам другой участник экспертного совещания, заместитель министра иностранных дел Армении Шаварш Кочарян, во время блокады Степанакерта из по столице из Шуши и Ходжалу били «градом» и артиллерией.

«Люди не могли даже похоронить своих близких, ждали тумана или ночи, причем хоронили близких минимальным числом, поскольку был риск очередного удара», — сказал Кочарян.

По его словам, люди семьями жили в то время в подвалах, освещались и обогревались газом, зажигая его прямо с трубы. «Попасть в Степанакерт можно было только на вертолете, но аэропорт был под обстрелом из Ходжалу и приходилось ждать тумана, чтобы доставить мешками муку, чтобы спасти людей от голода. Теми же вертолетами переправляли тяжело раненных как гражданских, так и бойцов сил самообороны. Даже дети уже отличали где бьет «град», а где артиллерия. Дети не знали букв, но знали, как звучит артиллерийская канонада, но тогда никто из представителей мирового сообщества не осудил эти факты, не было реакции на эту гуманитарную катастрофу. Однако армянский народ смог прорвать блокаду и наладить свою жизнь», — добавил Кочарян.

В свою очередь соучредитель «Санкт-Петербургского Комитета гуманитарной помощи Арцаху» Константин Воеводский, говоря об уже информационной блокаде, отметил, что она возникла вокруг карабахской проблемы довольно давно.

«Я оказался в Ереване по долгу службы в марте 1988 года, и я не был всеведущ в существе дела. Разобраться в существе дела быстро было невозможно, но я в Армении застал другую страну по сравнению с тем, что я видел год назад здесь же и по сравнению с тем, что видел у себя в России. Я имею ввиду настроения свободы слова, мыслей, прямого влияния общества на органы власти. Это очень впечатляло. Это было первоначальным импульсом для того, чтобы люди того времени в России и во всем Союзе настроенные на волну перестройки проникались интересом», — добавил Воеводский.

Он подчеркнул, что вскоре столкнулся с информационной блокадой, в которой он выделил две составляющие, одной из которых было злонамерение со стороны союзных властей.

По его словам иногда эту блокаду удавалось пробивать.

«Была линия, когда общественность в России пыталась оперировать конфессиональной христианской солидарностью, отчасти исторической пророссийской ориентацией Армении, пытаясь абстрагироваться от собственных политических пристрастий. Мне кажется, что эта линия не была особенно успешной. Была другая общедемократическая – когда симпатии к карабахцам, их борьбе основывалась на праве на самоопределение и извечном споре между территориальной целостностью т правом на самоопределение», — отметил Воеводский.