15 Август, 2016 5:46

Александр Генис: «Без юмора литература превращается в чернуху»

Александр Генис: «Без юмора литература превращается в чернуху»

Живущий в Нью-Йорке русско-американский писатель Александр Генис издал мемуары «Обратный адрес», в которых с присущим ему чувством юмора рассказал о себе и друзьях по эмиграции – Сергее Довлатове, Петре Вайле, Татьяне Толстой и многих других.

Какие воспоминания вошли в ваши мемуары «Обратный адрес»?
Я все и всегда вспоминаю в контексте. Память лучше знает, с чем ей считаться. Она падка на то, что разум в своей гордыне считает мелочью, и я не смею ей мешать. Всякая заноза в памяти, вроде дачного жасмина, жареной лисички или холодной волны на Рижском взморье имеет право вмешаться в текст без спроса. Любое путешествие исчерпывает то, что вы видели, и то, что запомнили. Поразительно, как сильно одно отличается от другого. Все трудное и любимое пишу на ходу, обычно в соседнем лесу. Присаживаюсь на пенек, чтобы набросать придуманное, и бреду дальше, сочиняя вслух. Хорошо, что из знакомых таким меня видят только звери. Хотя мемуары не пишутся, а строятся. Во всяком случае мои. Они состоят из отдельных новелл, каждая из которых раскрывает свою сторону в отношениях автора с его жизнью: про любовь или дружбу, про родину или остальной мир, про язык – свой и чужой. Каждый персонаж, пейзаж и анекдот заработал себе место в тексте тем, что держит его как колонна. А критерий отбора у меня простой: то, что смешно и ярко. В сущности, это одно и то же.

Александр Генис: «Без юмора литература превращается в чернуху»
Новая книга Александра Гениса «Обратный адрес»

А как вы определяете для себя комичное?
Юмор – это вывих здравого смысла. Юмор – это решенный коан из дзен-буддизма, который дает ответ на вопрос, не имеющий ответа. Юмор  – это контроль качества: смешное нельзя симулировать. Юмор – это способ познания и критерий истины. Без юмора горе нельзя вынести, счастье невозможно вовсе, а литература превращается в чернуху. Я стремлюсь поделиться радостью, но не обещаю обойтись без трагедий. Это невозможно. Однако твердо верю, что как бы страшна ни была жизнь, мир все равно прекрасен, особенно летом на рассвете и у моря на закате.

Юмор еще и универсальный консервант. Как вам кажется, поможет ли он не состариться вашим книгам?
Все стареет, и сегодня нам трудно смеяться над «Дон Кихотом». Но смешное все же лучше сохраняется, чем сентиментальное. Поэтому Пиквик и Фальстаф по-прежнему живы. Про себя я никогда не думаю. Мне кажется, что устаревают не книги, а их автор. Через несколько лет в моих книгах мне себя уже не найти. Для каждой из них я ищу свой жанр. Содержание одно, но разная форма. Подозреваю, что кроме нее автор вообще ничего не может придумать. Критерий успешной книги для меня – это максимальное приближение задуманного к получившемуся. Некоторые произведения меняют даже физиологию человека, но этому я посвятил свою предыдущую книгу – «Камасутра книжника».

Особое место в «Обратном адресе» занимают ваши воспоминания о дружбе и совместной работе с Сергеем Довлатовым. Каким он был в Нью-Йорке?
Мы в первый день знакомства с Сергеем выпили, поговорили и навсегда поняли друг друга, назвав нужные пароли: Гоголь и Платонов. Я думаю, что благодаря этому – и любви к смешному – он ощутил себя в знакомой среде. Советские ипостаси Довлатова (за это слово Сергей бы меня жестоко высмеял) мне не знакомы. В Нью-Йорке он часто приходил в восторг по неважным поводам. Ему, например, безумно нравилось заказывать ирландский кофе (с виски). Нью-Йорк был для него литературным вымыслом, оказавшимся явью. Думаю, что он к этому так и не привык. После недавней операции на открытом сердце я пока никуда не могу летать, поэтому в Петербург на празднование 75-летия Сергея не приеду, но приму участие в торжествах, выпустив очередное издание своего филологического романа «Довлатов и окрестности». К нему я разыскал шарж, где Сергей очень похоже меня изобразил. Довлатов ведь великолепно рисовал.

Александр Генис: «Без юмора литература превращается в чернуху»
Александр Генис и Сергей Довлатов в начале 1980-х. Фото из архива А.Гениса. 

Несмотря на в чем-то трагическую судьбу, в сознании многих читателей сложился образ Довлатова как «развеселого гуляки». Как вам кажется, почему?
Довлатов тщательно внедрял в свою литературу авторский персонаж «гуляки». Впрочем, Сергей был не «развеселым», а остроумным и чувствительным. Кроме того, с ним ведь действительно было весело дружить. Сергей остро переживал дефицит нормы в литературе и в жизни. Думаю, сам бы он сказал про себя: «Нормальный писатель для нормальных людей». Это та роль, которую в русской классике играл Чехов.

Загрузка...
Loading...
��������...