Домой Армения Сорок лет спустя — забытое интервью незабываемого Борхеса

Сорок лет спустя — забытое интервью незабываемого Борхеса

86
0

Сорок лет спустя - забытое интервью незабываемого Борхеса

«Мы потеряли очень важное – этику»: Забытое интервью БорхесаПо прошествии почти четырех десятилетий в Los Angeles Review of Books опубликовали забытое интервью классика литературы XX века Хорхе Луиса Борхеса.

ЕРЕВАН, 5 сен — Sputnik, Арам Гарегинян. Почти 40 лет спустя издание Los Angeles Review of Books опубликовало забытое интервью классика литературы XX века Хорхе Луиса Борхеса. В 1982 году, за 4 года до его смерти, два молодых американских писателя, Чарльз Мак-Нэр и Марк Чайлдресс, взяли у него интервью, когда он приехал с лекциями в один из американских университетов (Борхес в совершенстве владел английским и немецким).

Вы видели сны прошлой ночью?

Я их вижу каждую ночь, вижу перед сном и после побуждения. Когда я начинаю говорить бессмысленные слова, я вижу невероятные вещи. Однажды такой сон помог мне написать рассказ. Я видел очень запутанный сон и запомнил из него только слова: «Я продаю вам память Шекспира». И я написал рассказ об этом («Память Шекспира» — ред).

Вы любите ходить на его пьесы?

Я люблю читать пьесы, а не смотреть их. Я очень стараюсь продолжать читать. Я по-прежнему покупаю книги, живу с ними, но читать их, конечно, не могу.

Книга — это атмосфера, не правда ли? Я ослеп, читая стихи (Борхес ослеп от наследственной болезни в 1950-е годы — ред). Все превратилось в очень, очень медленные сумерки. Люди утратили лица, книги утратили иллюстрации. Я не мог видеть себя в зеркале.

Что Вы видели последним?

Последним я видел желтый цвет, потому что прежде всего исчезли красный и черный. Людям кажется, что слепые живут в темноте. Это не так. Первый цвет, который они утрачивают – это черный. Я так тоскую по черному и красному, так хочу увидеть алый цвет. И сейчас я живу посреди светящегося серо-голубоватого или зеленоватого тумана, но он всегда светится.

Мой отец тоже ослеп, моя прабабушка-англичанка умерла слепой, мой прадедушка-англичанин – тоже. Поэтому я знал, что меня ожидает.

Однажды вы сказали, что не хотели бы когда-либо покидать библиотеку отца, где вы подолгу сидели ребенком.

Я и не покидал ее, я все еще там. Как и здесь. Я читаю те же книги, что читал мальчиком. Каждый раз, когда я читаю их, они изменяются. И, конечно, меняют меня.

Дома у меня нет ни оной из моих книг, или про меня. Я читаю других писателей, лучше меня. Если я буду перечитывать свое, у меня могут опуститься руки, а я хочу продолжать писать.

Как вы сейчас пишете?

Метода работы меня нет, вся работа идет рассеянно — как и все у меня по жизни. Я делаю все, чтобы писать просто, использовать простые слова, смотреть в словарь. Я думаю, то, что я пишу, кажется простым.

Что вы пишете сейчас?

Многое. Мне нужно жить дальше, чтобы написать так много книг: книгу о Сведенборге, книгу стихотворений, коротких рассказов. Мария Кодама (его помощница и жена в последние месяцы жизни — ред) и я начали вместе изучать староанглийский, теперь мы учим древненорвежский. Очень интересные языки.

Что вы думаете о психологии?

Я не понимаю людей, которые заявляют, что овладели психологией. Мне их жаль. Я едва ли знаю себя, и никто не знает.

Я думаю, мы потеряли очень важную вещь: этику. Людям очень нравится лгать. Они восхищаются миллионерами, но какие книги читает человек, что он чувствует, как он действует…

Что такое, по-вашему, этика?

Это не нужно описывать. Когда я что-то делаю, я чувствую, правильно это ил нет. По крайней мере, мне так кажется.

Это чувство похоже на веру?

Я не думал об этом. Я беспечный агностик. Каждый день мы бываем и в раю, и в аду. Может быть, я и надеюсь на что-от после смерти. Но лучше не болеть долго, а умереть быстро.

Но когда вам будет 101, вы увидите следующий век.

О нет, давайте не будем пессимистами.

Но разве вы не продолжите жить в ваших трудах?

Но меня-то здесь не будет. Я буду в другом мире, где все это будет уже неважно. А мои труды сами как-нибудь позаботятся о себе.

Вы хотели бы достичь славы более молодым?

Я никогда не хожу на встречи. Пожимать руки и говорить: «Рад видеть вас, сэр», и не видеть лица людей…

Тогда не мешают ли вашей работе путешествия?

Напротив, я очень им рад. Я могу чувствовать страны. Я никогда не видел Египта или Японии, но я там. И сейчас быть в Америке для меня невероятно. Я хочу путешествовать по всему миру и возвращаться домой.